Каннский кинофестиваль
«Золотая пальмовая ветвь», приз за режиссуру и приз за мужскую роль (Джон Туртурро), 1991

«Золотая пальмовая ветвь», приз за режиссуру и приз за мужскую роль (Джон Туртурро), 1991
3 номинации — мужская роль второго плана (Майкл Лернер), работа художника, костюмы
«Чистый лист пугает сильнее, когда за стеной шумит чужая, непонятная жизнь.»
Молодой драматург Бартон Финк приезжает в Голливуд, получив заказ от крупной кинокомпании. В душном гостиничном номере он пытается написать сценарий, но бытовые раздражители и мучительная неуверенность останавливают работу почти на первой странице. Чем сильнее студия требует результата, тем тревожнее и непроницаемее становится окружающий его мир. Творческий тупик превращается в столкновение между представлениями Бартона о настоящем искусстве и системой, которой от него нужен пригодный продукт.
Творческий кризис подан как нарастающий кошмар: мелкие неудобства отеля постепенно обретают почти физическую угрозу. Замкнутая манера Бартона сталкивается с напором окружающих персонажей, а переходы от сатиры на студийную систему к абсурду и тревоге постоянно меняют правила происходящего.
Обои отклеиваются вместе с рассудком
Гениальная деталь: чем хуже идёт работа, тем сильнее в номере жара и тем активнее ползут обои. Всё состояние героя вынесено в интерьер, ни одного объясняющего монолога не нужно.
Досмотрела через силу. Понимаю, что это качественно снято, но два часа наблюдать за неприятным человеком, который ноет и ничего не пишет, — не моё развлечение.
Гудман здесь страшнее любого маньяка
Первый час он играет самого располагающего соседа на свете: анекдоты, бутылка, «да ты садись». Ты вместе с Бартоном расслабляешься. А потом одна фраза — и понимаешь, что всё это время у тебя за стеной жило нечто совсем другое.
Коэны здесь впервые по-настоящему собрали свою фирменную интонацию: смешно и жутко одновременно, причём непонятно, где переключатель. Разговор про то, что Бартон всё время говорит о простых людях и ни разу их не слушает, — попадание, которое не устарело ни на грамм.
Отдельный поклон Липнику. Такой начальник в кино встречается редко: не карикатура, а живая, орущая, обаятельная катастрофа.
Загадка ради загадки?
Первые полтора часа — блеск. Дальше кино уходит в символы, и вот тут я осталась за бортом. Коробка, пожар, пляж — можно трактовать как угодно, а можно просто пожать плечами.
При этом Туртурро и Гудман настолько хороши, что даже недоумение приятное. Просто не ждите, что вам что-то объяснят.
Ваша оценка
Нажмите на звезду — оценка сохранится сразу.