Идти, и лучше успеть до 7 октября, пока «Одиссею» ещё держат минские кинотеатры: морской поход длиной почти в три часа Нолан собрал из настоящих кораблей, кукол и каскадёров, и такого ремесла сейчас на экранах почти нет. Но потрясения на уровне истории ждать не стоит: всё лучшее в фильме случается в море, а на Итаке он заметно остывает.

Спор вокруг картины виден в цифрах. У критиков на Rotten Tomatoes 94% положительных рецензий, на Metacritic — 88 баллов. Пользовательская оценка на том же Metacritic — 5,7 из 10 при трёх с лишним тысячах голосов, хотя проверенные покупатели билетов на Rotten Tomatoes ставят 96%. Касса решила по-своему: больше 1,7 млрд долларов и рекорд для фильмов с рейтингом R. Такую картину удобнее разбирать как дело в суде: у обвинения три пункта, у защиты на каждый есть ответ, и не всякий ответ убеждает.

Дело в трёх пунктах

Итака говорит по-американски

Обвинение. Герои Гомера разговаривают современным разговорным английским, британцы Холланд и Паттинсон играют с американским выговором, а Телемах зовёт отца «папой». Для части публики фильм на этом закончился ещё на трейлере.

Защита. Решение сознательное. Нолан объяснял газете Los Angeles Times, что искал язык, который доходит до чувства, а не до эрудиции, и сам допускал, что за это ему достанется. Возвышенный «гомеровский» слог в кино давно звучит как школьный спектакль, а здесь солдаты говорят как вымотанные солдаты. Беда в другом: на Итаке простые реплики превращаются в бытовую ссору из сериала. В Минске фильм идёт в русскоязычной версии, так что спор об акцентах здесь теряет остроту, а простоту реплик перевод не отменяет.

Красиво, но холодно

Обвинение. Самая частая зрительская претензия — дистанция. Фильм держит на вытянутой руке: палитра выцветшая, корабли похожи скорее на варяжские, чем на ахейские, а звук настолько громкий, что в нём, по жалобам из отзыва в отзыв, тонут реплики.

Защита. Здесь доводы самые весомые, потому что материальные. «Одиссея» — первый полнометражный фильм, целиком снятый на плёночные камеры IMAX 70 мм. Чтобы актёры видели глаза партнёра мимо громоздкой камеры, группа ставила у объектива зеркала. Полифем — не цифровая модель, а кукла высотой около восемнадцати метров, и в пещере на Пелопоннесе за неё говорил и двигался Билл Ирвин, тот самый, что в «Интерстелларе» оживлял робота TARS. Нападение Сциллы снимали на настоящем судне: каскадёров рывком сдёргивали с палубы тросами. Ближайший ориентир по ощущению — «Безумный Макс: Дорога ярости»: тот же культ физического трюка, только вместо пустыни море. А эпизод у Цирцеи с Самантой Мортон критики называют самым жутким, что Нолан вообще снимал.

И всё же обвинение справедливо. Одиссея у Нолана гонит домой не воля богов — из Олимпа в фильме заметна разве что Афина Зендеи, — а вина ветерана за бойню под Троей. Мэтт Деймон играет эту усталость сдержанно и честно, но сдержанность съедает огонь: героя хочется уважать, сопереживать ему получается реже. Музыка Людвига Йоранссона с бронзовыми гонгами и авлосом местами работает за чувство, которого нет в кадре.

Минская поправка: в городских залах фильм идёт в обычном цифровом 2D, без плёночного IMAX-кадра.

Два путешествия, одно лишнее

Обвинение. Пока отец плывёт, сын на Итаке защищает мать от женихов, и монтаж всё время прыгает между линиями, а в морской части ещё и уходит во флешбэки внутри флешбэков. Пенелопа Энн Хэтэуэй и Телемах Тома Холланда в этой схеме — ждущая сторона, и ждать с ними скучнее, чем плыть.

Защита. Поэма Гомера тоже открывается сыном, а не отцом, и линия Телемаха работает как часы, по которым видна цена каждого промедления Одиссея. Роберт Паттинсон в роли Антиноя, главного из женихов, держит эти сцены почти в одиночку.

Принять такую защиту трудно. Скачки, которые в «Дюнкерке» сжимали три времени в одну тревогу, здесь чаще сбивают темп: только море раскачается, фильм возвращается в пиршественный зал. Холланд обаятелен, но его Телемах кажется мальчиком из соседнего фильма. Двойная роль Лупиты Нионго, Елена и Клитемнестра, задумана как намёк, но экранного времени не хватает, чтобы намёк стал мыслью.

Что решили присяжные

Восемь из десяти. Морские главы собраны руками, и мифологического кино такой физической выделки давно не было, а Деймон даёт Одиссею возраст и вину. До девятки не хватает Итаки, живой так же, как море, и диалогов, которые не спорили бы с масштабом. Для калибровки: «О, где же ты, брат?» братьев Коэн пересказывал ту же поэму с песнями и плутовством, и хитрости у его героя было больше, чем у нолановского царя Итаки.

Кому идти: тем, кто ценит кино как ремесло и хочет увидеть циклопа, сделанного руками, на самом большом экране, какой найдётся в городе.

Кому нет: тем, кто ждёт от «Одиссеи» слёз и высокого слога, и тем, кому почти три часа в кресле даются тяжело.