Оскар
Номинация за лучшую операторскую работу — Родриго Прието

Номинация за лучшую операторскую работу — Родриго Прието
«Вера, которую проверяют не спором, а чужой болью»
XVII век. Двое молодых португальских иезуитов отправляются в Японию, где христианство под запретом, а миссионеров пытают и казнят. Формальная цель — найти наставника, о котором пришло известие, что он отрёкся и живёт как японец. На месте священники обнаруживают общины, прячущиеся по деревням, и власть, которая давно поняла: ломать нужно не тело проповедника, а его совесть. Самое тяжёлое испытание оказывается не мученичеством, а выбором между собственной верой и жизнями тех, кто в неё поверил.
Мартин Скорсезе шёл к этому фильму почти три десятилетия, и это видно: картина принципиально отказывается от утешительных ходов и не даёт зрителю ни одного простого ответа. Эндрю Гарфилд играет медленное разрушение уверенности, а не героизм. Отдельная удача — японская часть ансамбля: Иссэй Огата в роли инквизитора страшнее любого злодея, потому что он вежлив и терпелив. Смотреть тяжело и долго, но мало какое современное кино так всерьёз разговаривает о вере.
Не развлечение
Идти на этот фильм в настроении «посмотреть что-нибудь вечером» — плохая идея. Два часа сорок минут, и почти всё это время кому-то плохо.
Кичидзиро — главный герой
Все обсуждают священников, а меня зацепил персонаж, который предаёт и возвращается, предаёт и возвращается, и каждый раз просит отпустить ему грех.
Потому что именно он — про нормального человека. Не про святого, не про мученика, а про того, кто слаб, знает это про себя и всё равно не может отпустить веру.
Скорсезе, по-моему, весь фильм и снимал ради него. Финал становится понятным только если держать в голове эту линию: важно не то, что ты произнёс вслух под давлением, а то, с чем ты остался наедине.
Уважаю замысел, но смотреть невозможно. Ритм стоит на месте, сцены пыток повторяются по кругу, и к середине я перестала различать эпизоды между собой. Гарфилд весь фильм страдает с одним и тем же выражением лица. Мне кажется, из этого материала можно было сделать вещь на два часа и она была бы вдвое сильнее.
Огата страшнее любого злодея
Он же ни разу не повышает голос. Вежливый старик, который спокойно объясняет, почему чужая вера в его стране не приживётся, и параллельно ломает людей. Ради одной этой роли стоит досмотреть.
Ваша оценка
Нажмите на звезду — оценка сохранится сразу.