Свой среди чужих, чужой среди своих

Каждый второй кадр можно вешать на стену. Лебешев снял степь и обрывы так, что это до сих пор выглядит лучше половины современного отечественного кино.

Сюжет к середине запутывается так, что я потеряла нить: кто кого подозревает и зачем все едут в одну сторону. Пришлось потом читать пересказ.

Идея снять истерн была в СССР не новой, но здесь она сработала лучше всего: есть погоня, есть перестрелка на переправе, есть банда с харизматичным атаманом, и при этом ни капли карикатуры.

Богатырёв играет тяжело и молча — он почти весь фильм не оправдывается, потому что оправдываться некому. И это сильнее любых объяснительных монологов.

Отдельно отмечу Кайдановского. Ротмистр Лемке у него получился не плакатным белогвардейцем, а живым усталым человеком, и от этого сцены с ним самые интересные.

Отец видел его в кинотеатре при первом прокате, я — на кассете в девяностых. Сели вместе, и оказалось, что помним мы совершенно разные фильмы: он — про товарищество и предательство, я — про погони и музыку Артемьева.

Оба, впрочем, согласились, что финальная часть держит крепче начала. Первые двадцать минут с собранием и разговорами идут вязко, зато потом фильм разгоняется и уже не останавливается.

Музыка вообще отдельная история. Она здесь не сопровождает действие, а тащит его за собой, и в некоторых сценах именно она объясняет, что герой чувствует.